Глава третья

 

    Часть первая

    Уже в предшествующих главах У-цзы два раза, не боясь повторяться, указал, что в отборные части следует набирать в числе прочих «легких на ноги», могущих быстро и неутомимо ходить. Таким образом, мы вправе заключить, что в китайских армиях того времени была легкая пехота, способная на быстрые передвижения.

    Из суждений У-цзы в этой части мы можем вывести и другое заключение: пехотинцев (вероятно, тяжеловооруженных) порой сажали на колесницы.

    Сунь-цзы во второй главе своего трактата, говоря о составе армии, начинает с колесниц. У него упоминается два вида колесниц: легкие и тяжелые. Одни из них употреблялись для боя: на таких колесницах врывались в расположение противника. Другие употреблялись для перевозки боеприпасов и для укрытия при обороне. Они же служили и средством передвижения: на них сажалась пехота. Это усматривается из слов У-цзы о необходимости «делать людей легкими для колесниц». Вероятно, не только тяжелая, но и легкая, то есть боевая колесница также могла вместить двух-трех человек: в нее были впряжены четыре коня, а постоянную команду ее составляли трое: один правил лошадьми, двое других вели бой.

    Из рассуждения о «трех легкостях» видно, какое значение У-цзы придавал подвижности армии. Чтобы обеспечить быстрое передвижение армии, нужно добиться трех «легкостей»: выбрать ровную, удобную дорогу, своевременно накормить коней и хорошо смазать колеса колесниц. Четвертая «легкость» — легкость боя для воинов: острые копья и крепкие доспехи должны облегчить воинам ведение боя.

    Под «двумя тяжестями» У-цзы подразумевает «тяжелые», то есть щедрые награды и «тяжелые», то есть суровые наказания.

    Политике наград и наказаний в китайской военной доктрине всегда придавалось особое значение. Сунь-цзы в первой же главе своего трактата, перечисляя, на что следует обращать внимание при оценке шансов сторон в подготовляемой войне, говорит, что необходимо установить, «у кого правильно награждают и наказывают». О первостепенной важности наград и наказаний подробно говорит Вэй Ляо-цзы: «У прежних правителей было пять правил, непосредственно касающихся войны: если запасы провианта невелики, воины не идут; если жалованья и награды не щедры, люди не стараются; если воины не отборные, армия не сильна; если оружие не заготовлено в достаточном количестве, сила недостаточна; если награды и наказания несправедливы, народ не боится».

    Из того же трактата видно, как представляли себе древние стратеги эту политику наказаний и поощрений. По уставу пять человек составляют «пятерку»; солдаты пятерки отвечают друг за друга. Десять человек составляют «десяток»; солдаты десятка отвечают друг за друга. Пятьдесят человек составляют «полусотню»; солдаты полусотни отвечают друг за друга. Сто человек составляют «сотню»; солдаты сотни отвечают друг за друга. Когда в пятерке кто-либо нарушит приказ или преступит запрет, если его выдадут, прочие освобождаются от наказания; если же знают и не выдают, вся пятерка подлежит смертной казни. Когда в десятке кто-либо нарушит приказ или преступит запрет, прочие освобождаются от наказания, если они его выдадут; если же знают и не выдают, весь десяток предается казни, и т. д.

    Очевидно, Вэй Ляо-цзы предлагает ввести круговую поруку. О значении ее он говорит в таких выражениях: «Когда все члены пятерки или десятки связаны друг с другом, когда высшие и низшие соединены друг с другом, не может быть злодея, которого не нашли бы; не может быть преступника, которого не выдали бы. Отец — и тот не сможет укрыть сына, старший брат — и тот не сможет укрыть младшего брата; тем более люди из разных областей, случайно собранные в одной части, случайно едящие одну пищу, — как же они смогут укрывать тех, кто нарушил приказ?»

    Таковы наказания за нарушение военных приказов. Еще более строги наказания за проступки в боевых действиях. «Если командир отряда в тысячу человек и больше обратится во время боя в бегство, обороняя что-либо, сдастся, покинет то место, которое оборонял, убежит от всего войска — такой командир будет государственным преступником. Его самого предают смертной казни, его дом разрушают, его имя вычеркивают из списков общины; если он успеет умереть, его могилу разрывают и его труп выбрасывают на рыночную площадь; мужчин и женщин из его семьи отдают в государственное рабство. Если командир отряда в сто человек и больше во время боя обратится в бегство, обороняя что-либо, сдастся, покинет то место, которое оборонял, и убежит от своего войска — такой командир будет военным преступником. Его самого предают смертной казни, его дом разрушают, мужчин и женщин из его семьи отдают в государственное рабство». Эти и подобные высказывания стратегов древности свидетельствуют, что У-цзы имел в виду действительно тяжелые наказания.

    Все же он предупреждает своего слушателя: для того чтобы политика щедрых наград и тяжких наказаний достигала своей цели, необходимо, чтобы она проводилась с полным беспристрастием. У-цзы считает это настолько важным, что положение об «одной беспристрастности» выделяет особо.

    Таким образом, за малопонятными на первый взгляд выражениями «четыре легкости», «две тяжести», «одна беспристрастность» скрываются мысли об обеспечении подвижности армии, о необходимости вооружения ее наилучшим оружием, об установлении мер для развития в ней наступательного духа и стойкости. С этого и нужно начинать полководцу. «Кто сможет во всей полноте все это постигнуть, тот — хозяин победы», — так заканчивает У-цзы эту часть своего рассуждения.

 

    Часть вторая

    Сунь-цзы очень большое значение придает численному превосходству армии. В трактате У-цзы высказывается прямо противоположная точка зрения. «Чем армия побеждает?» — спрашивает князь. «Своей организованностью», — отвечает У-цзы. «А разве не численностью?» — возражает князь, высказывая, видимо, очень распространенное тогда мнение. У-цзы решительно не согласен с этим мнением. Он считает самым важным организованность.

Аргумент его очень прост. Что может сделать большая, но плохо организованная армия? К чему она пригодна, если «приказы и предписания непонятны, награды и наказания не беспристрастны, люди не останавливаются, хотя им и подают сигнал к отступлению, не идут вперед, хотя им и подают сигнал к наступлению, пусть будет их и миллион, на что они пригодны?» Так думает У-цзы; так считает и Вэй Ляо-цзы: «Лучше десять тысяч сражающихся, чем миллион не исполняющих приказы: лучше сотня энергично борющихся, чем десять тысяч просто сражающихся».

В чем проявляется организованность армии? Мысли У-цзы на этот счет сводятся к трем положениям: в хорошо налаженной системе управления, в облученности солдат, в моральном единстве.

    Правильная система управления, по мысли У-цзы, во-первых, обеспечивает надлежащий строй армии, поддерживает  установленный в ней порядок, воинскую дисциплину; во-вторых, обусловливает высокую боеспособность.

    Хорошая облученность солдат обеспечивает точное исполнение команд: «Каждое движение направо и налево делается по команде». Хорошо обученные солдаты, «даже будучи отрезаны, сохраняют строй; даже будучи рассеяны, держат свои ряды». Третий признак организованности армии — ее моральное единство. Оно проявляется, по мысли У-цзы, во внутренней сплоченности армейской массы и в единении армии со своим полководцем. Признаком внутренней сплоченности служит то, что армию «можно легко соединить и нельзя разъединить»; единение армии с полководцем находит свое выражение в том, что «полководец вместе с ними (своими солдатами. — Н. К.) и в благополучии, вместе с ними и в опасности».

    Эту же тему более подробно развивает трактат «Лю тао»: «Полководец должен делить вместе со своими солдатами холод и жару, труд и страдания, голод и сытость. Поэтому солдаты, когда слышат бой барабанов (то есть сигнал к наступлению. — Н. К.), радуются; когда слышат звук гонгов (то есть сигнал к отступлению. — Н. К.), гневаются. Пусть стены будут высоки, рвы глубоки, пусть летят градом стрелы и камни — солдаты наперебой друг перед другом полезут на стены. Когда дойдет до рукопашного боя, солдаты ринутся наперебой друг перед другом. Это не значит, что солдаты жаждут смерти и радуются ранам; они так поступают потому, что их полководец хорошо знает, что такое жара и холод, сытость и голод, хорошо видит труды и усталость». У-цзы определяет армию, в которой установлены такие отношения между полководцем и солдатами, кратко: это «армия отца и детей».

    Сравнение взаимоотношений полководца и солдат с отношениями отца и детей побуждает Лю Иня сделать некоторое разъяснение. «Армия отца и детей...— пишет он — это единодушие высших и низших. Если полководец и солдаты не будут связаны друг с другом добрым отношением полководца к солдатам, с одной стороны, и доверием солдат к полководцу — с другой; если полководец не будет действовать на солдат своей гуманностью и справедливостью, может ли получиться такая армия (то есть армия отца и детей. — Н. К.)?>

    Лю Инь заканчивает свой комментарий к этой части третьей главы такими словами: «Сунь-цзы сказал: «Путь» — это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений». Именно эта мысль тут (то есть в данных словах У-цзы. — Н. К.) и заложена».

 

Часть третья

В третьей части этой главы У-цзы продолжает развивать мысль об организованности армии. На этот раз он останавливается на том признаке организованности, который выражается в неукоснительном и точном исполнении солдатами приказов командования.

    У-цзы, как очень опытный полководец, знает, что мало уметь отдавать приказы, нужно еще обеспечить возможность их выполнения; мало приказывать солдатам наступать, нужно еще сделать так, чтобы они были в силах наступать: соблюдать строгий порядок переходов; своевременно делать привалы; следить, чтобы пищи и питья было достаточно; не обременять людей и коней. Только такие условия «обеспечивают возможность для солдат выполнения приказа командования». Исполнению же приказов У-цзы придает настолько большое значение, что говорит: «(Это) и есть то, из чего рождается организованность».

 

Часть четвертая

    Основная мысль этой части выражена У-цзы словами: «Когда считают смерть в бою неизбежной, остаются в живых; когда считают за счастье жизнь, умирают».

    Эта мысль характерна почти для всех военных стратегов древнего Китая. Ее высказывает Сунь-цзы в XI главе своего трактата: «Если они (солдаты. — Н. К.) будут готовы идти на смерть, как же не добиться победы?».

    Сунь-цзы развивает целое учение о том, что он называет «местом смерти». Он полагает, что лучше всего солдаты сражаются тогда, когда знают, что спасения у них нет, что им ничего не остается, как идти в бой и умереть. В таких случаях как раз и достигается победа, и притом в самом, казалось бы, безнадежном положении, в самом «месте смерти», как выражается Сунь-цзы. Та же мысль заложена и в словах У-цзы: «Когда считают смерть в бою неизбежной, остаются в живых». Оба знаменитых стратега древнего Китая в этом пункте полностью согласны друг с другом.

    Однако готовность идти на смерть у солдат не может возникнуть сама по себе. У-цзы считает, что ее должен вызвать полководец.

Какими же средствами он может этого достичь? Сунь-цзы, развивая свою теорию о «месте смерти», советует полководцу нарочно ставить своих солдат в такие условия, из которых как будто нет выхода, когда остается только одно — умереть. У-цзы становится на другой путь. Он рекомендует полководцу самому постоянно демонстрировать перед солдатами свою готовность идти на смерть. По образному выражению У-цзы, «хороший полководец словно находится на тонущем корабле, в горящем здании». Лю Инь говорит: «У полководца всегда должна быть мысль о неизбежности смерти, и он должен это всюду показывать командирам и солдатам». Когда полководец именно так ведет себя, он «делает безрезультатными все хитросплетения мудрецов противника, делает бесплодной всю пылкость его храбрецов».

 

Часть пятая

    Развивая далее свою науку об управлении армией, У-цзы переходит к вопросу о воинском обучении. Желая при этом с самого же начала внушить своему слушателю сознание важности этого вопроса, он указывает, что неподготовленность людей к делу, за которое они берутся, ведет к гибельным последствиям: «люди обычно находят смерть в том, в чем они неискусны». Если таковы последствия неподготовленности в обычной обстановке, тем более они неизбежны в условиях войны. «Поэтому в ведении войны самое главное — обучение и наставление».

    Это место трактата У-цзы дает некоторое представление о строевом учении в древнем Китае. Солдат обучали «строиться в круг и квадрат, садиться и вставать, маршировать и стоять на месте, делать повороты направо и налево, идти вперед и назад, разделяться и соединяться, собираться и рассеиваться». Только после того как они усвоят все это, им можно дать оружие, указывает У-цзы.

    Построение в круг и квадрат Лю Инь объясняет как два построения армии, принимаемые в зависимости от позиции. В «Диалогах» Ли Вэй-гуна круговое построение объясняется так: посредине располагался центральный корпус армии, вокруг него строились шесть других корпусов; получалась форма, напоминающая круг или, вернее, цветок с шестью лепестками, причем центральный корпус являлся как бы сердцевиной цветка.

    Обучение «разделению и соединению» вызывалось представлением, что всякая боевая операция слагается из двух моментов: первый момент — занятие позиции для боя, второй — сам бой. Занятие позиции состояло в овладении всеми важнейшими стратегическими пунктами. Для того чтобы эти пункты занять, армия производила «разделение», то есть разделялась на несколько групп, каждая из которых и занимала — с боем или без боя, в зависимости от обстановки — тот или иной пункт. После этого все группы, расположившиеся в занятых пунктах, производили «соединение», то есть начинали общие, согласованные действия против неприятеля. Эти действия имели целью нанести удар, который должен был решить его судьбу.

    У-цзы указывает, каким способом производится обучение солдат: «Когда научится сражаться один человек, он обучит десять других; когда искусству боя обучатся десять, они обучат сто» и т. д.

    Эти слова следует понимать двояко. С одной стороны, У-цзы своим перечислением «один — десять — сто» и т. д. указывает на то, какое значение для армии имеет наличие в ней некоторого количества хорошо обученных, опытных солдат; с другой стороны, он указывает, что обучение должно вестись по соединениям в десять человек.

    В трактате «Лю тао» мы находим описание такого обучения. «При обучении командиров обучают бою одного; когда он обучится, формируют вместе с ним соединение в десять человек. Эти десять человек обучаются бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними соединение в сто человек. Эти сто человек обучаются бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними соединение в тысячу человек. Тысяча человек обучается бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними соединение в десять тысяч человек. Эти десять тысяч человек обучаются бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними армию. Когда правила большого боя будут армией изучены, формируют вместе с ней миллионное войско».

 

Часть шестая

В этой части продолжаются рассуждения об организации армии. На этот раз У-цзы указывает полководцу, что в деле организации армии и в боевом построении он должен учитывать физические, умственные и моральные особенности каждого солдата. Так, например, большое значение имеет рост. Низких ростом следует ставить впереди и вооружать пиками и рогатинами. Пики того времени были двух видов: в два чжана четыре чи, то есть около трех метров длиною, и в два чжана, то есть около двух метров. Рогатины, то есть те же пики, но с раздвоенным острием, были тоже длиною около трех метров. Таким образом, низкорослым давалось оружие колющее и притом длинное. За ними размещали солдат высокого роста и вооружали их стрелковым оружием — луками и самострелами. Поскольку они были выше ростом, стоящие впереди не заслоняли им видимость и не мешали при стрельбе.

    Знамена, по словам У-цзы, следует давать обладающим большой физической силой. Барабаны и гонги надлежит давать только особо мужественным и хорошо владеющим собою. Лю Инь напоминает в своем комментарии к этому месту трактата, что все движения солдат в строю определяются сигналами. Поэтому от сигнальщиков требуется мужество и самообладание.

    Умных и сообразительных У-цзы советует брать в штаб. «Они умеют оценивать противника; поэтому им и нужно поручать разработку планов», — поясняет Лю Инь.

    Большое значение имеет замечание У-цзы о том, что «солдаты из одних и тех же уездов и деревень дружны друг с другом». По объяснению Лю Иня, уездом и округом в те времена считалась территория с населением в среднем 1500 дворов; группа в 25 дворов считалась деревней. Надо полагать, что У-цзы указывает здесь на особый принцип формирования частей: каждую отдельную часть, по-видимому, стремились составлять из земляков. Уроженцев одной и той же деревни или по крайней мере одного и того же уезда; это обеспечивало сплоченность состава частей, а тем самым и более высокую боеспособность.

 

Часть седьмая

    Князь У-хоу спросил: «Есть ли какие-нибудь правила для движения армии?» В ответе У-цзы содержатся три различных указания: каков должен быть походный порядок; в какой местности ни в коем случае нельзя задерживаться; в каких метеорологических условиях можно вести наступление, в каких — нельзя.

    Походный порядок большой армии обрисован посредством описания расположения знамен. На знаменах изображались различные животные и птицы, служившие обозначением тех или иных звезд. Ориентиром служила южная сторона. Знамя с изображением «Синего дракона» находилось по левую сторону походного порядка армии, то есть на восточном ее крыле; знамя «Белого тигра» — по правую сторону, то есть на западном крыле армии; знамя «Черной черепахи» — сзади, то есть на северном крыле. В центре находился стяг главнокомандующего — знамя «Среднего дворца», то есть с эмблемой звезды «бэта» в созвездии Пастуха. Под этим знаменем располагался штаб.

    У-цзы советует не задерживаться у «Небесного котла», то есть у входа в долину, и у «Драконовой головы», то есть по краю горы. Лю Инь так поясняет это: «Если расположиться лагерем у входа в долину, можно подвергнуться удару со стороны противника, может угрожать и затопление. Если расположиться лагерем по краю горы, можно быть охваченным противником, может получиться неблагоприятное положение с водой и травой».

    Последнее указание У-цзы касается связи боевых действий с метеорологическими условиями. Он говорит только о ветре, но это означает, что ветру тогда придавали особое значение. У-цзы рекомендует предпринимать нападение на противника, когда ветер дует в его сторону. Объясняется это двумя соображениями: ветер, дующий в спину, способствует лучшему наблюдению и прицеливанию, а также лучшему полету стрел. При ветре, дующем в лицо, песок и пыль мешают солдатам смотреть, стесняют их движения и плохо действуют на моральное состояние.

 

Часть восьмая

    Последняя часть третьей главы отведена рассуждениям о коне. Конь в китайской армии времен У-цзы применялся для езды верхом и для боевых колесниц, тяжелые, то есть обозные колесницы тянули волы.

Из слов У-цзы видно, что коням в китайской армии придавали исключительно большое значение. Это понятно, если вспомнить, какую роль играли в армии древнего Китая боевые колесницы — главная ударная сила армии, какое значение имела конница — эти «глаза и уши армии», как тогда выражались.

 

Назад    Начало    Вперёд

Сайт создан в системе uCoz