Сунь У и его военный канон

 

Сунь У со старинной гравюры

Сунь У

Со старинной гравюры

 

 Трактат «Сунъ-цзы», авторство которого, по общему убеждению, принадлежит знаменитому полководцу Сунь У, издавна почитался в Китае как главный военный канон. Звание «канонической» означает, помимо прочего, что книга предназначается для чтения не легкого и поверхностного, а медленного и углубленного, для заучивания наизусть, почти впитывания ее в себя до последнего слова. Ибо «канон» в Китае — как и в каждой культурной традиции — это в конечном счете не что иное, как литературный образ бесконечного разнообразия, творческого изобилия самой жизни. Он не содержит отвлеченных идей и логической системы понятий, ибо не сводит полноту жизненного опыта к отвлеченностям умозрения. Он учит интуитивному и цельному знанию, дающему правильную ориентацию в мировом потоке событий. Он не излагает, а направляет.

При жизни Сунь У прославился как победоносный полководец южного царства У, которое находилось в нижнем течении Янцзы. Впрочем, если считать, как было принято в Китае, скрытность первой добродетелью стратега, Сунь У и в этом отношении продемонстрировал необыкновенный талант: в исторических документах  того времени, о его личности не сохранилось ровным счетом никаких свидетельств. Среди ученых людей Китая нашлось немало скептиков, которые высказывали сомнение в том, что легендарный полководец и создатель главного военного канона Китая вообще существовал. Нет серьезных оснований соглашаться с этой крайней точкой зрения, по крайней мере один эпизод из жизни Сунь-цзы сохранился в анналах царства У, а имя его уже в древности стало нарицательным для обозначения идеального военачальника. Главное же — приписываемый великому полководцу трактат, не будучи свободен от позднейших вставок и наслоений, несет на себе явственную печать неподражаемой гениальности автора.

 

Единственная биография Сунь У в древней литературе принадлежит Сыма Цяню, автору главного труда по истории древнего Китая — «Исторических записок».

Биография эта крайне немногословна. Если верить Сыма Цяню (мнение историографа можно подкрепить рядом других литературных свидетельств  древности), Сунь У по происхождению был северянином — уроженцем царства Ци, занимавшего территорию современной провинции Шаньдун. Предание гласит, что он был потомком наследника престола царства Чэнь, который в 672 году до н, э., вследствие дворцовых интриг, был вынужден покинуть родину и получил в Ци должность надзирателя за общественными работами. Праправнук опального принца, Тянь Шу, прославился в войне с южным царством Чу — давним соперником Ци — и за это получил от государя удел и фамилию Сунь. Сунь У был внуком Тянь Шу, но его семья, как часто бывало в древнем Китае, быстро утратила свой политический вес. Во всяком случае, согласно некоторым известиям, в молодости Сунь У «жил в уединении вдали от мира, и люди не знали о его талантах». Зрелые годы жизни Сунь У приходятся на последние десятилетия VI века до н. э., и это означает, что он был почти ровесником знаменитого ученого и учителя нравственности Конфуция.

Уже в зрелом возрасте Сунь У переселился в царство У и как легко предположить, не по своей воле. Политическая обстановка внутри царств в то время была как никогда неустойчива, многие царствующие семейства утратили реальную власть, а правящая знать погрязла в интригах, усобицах и мятежах. Политических изгнанников можно было встретить всюду. Правда, если верить Сыма Цяню, Сунь-цзы принадлежал к одному из могущественнейших кланов своего царства, отчего факт его переселения в У вызывает у некоторых исследователей недоумение. Примечательно, однако, что в результате «мятежа четырех кланов», случившегося в царстве Ци в 545 году, первый советник цинского правителя по имени Цин Фэн бежал именно в царство У, Означает ли это, что Сунь У был человеком Цин Фэна и что он предпочел личную преданность патрону кровным узам, поскольку его родичи находились в рядах мятежников? Этого мы, наверное, никогда не узнаем.

Есть сведения, что ко времени своего приезда в У Сунь-цзы уже приобрел известность своими познаниями в военной стратегии и даже составил свою знаменитую «Книгу в 13 главах». В 515 году наследный принц У по имени Хэлюй (это имя по-разному записано в разных источниках) захватил престол. Молодой, полный честолюбивых планов правитель задумал начать войну против соседнего царства Чу, и его советник У Цзысюй — сам  знаменитый   полководец — рекомендовал пришельца своему господину в качестве возможного кандидата на должность главнокомандующего царским войском, Хэлюй  стал встречаться с беглецом из Ци и беседовать с ним о военных делах. В недавно найденном списке книги «Сунь-цзы», относящемся к середине II века до н. э., содержатся записи этих бесед. В них, между прочим, сообщается, что Хэлюй посещал «постоялый двор Суней», а сам Сунь У называет себя «чужеземным подданным». Судя по этим записям, Хэлюй, видимо, не слишком доверяя полководческому таланту Сунь У, все уговаривал его «разыграть военную потеху», на что Сунь-цзы ответил; «Войско предназначено для пользы, а не развлечения. Оно есть орудие несчастья, а не потехи». Тем не менее пришелец с севера утверждал, что его военные методы позволяют сделать отличное войско из кого угодно — знатных людей, простолюдинов и даже женщин. Тогда Хэлюй предложил Сунь У показать свои способности в деле, предложив ему воспользоваться самым что ни на есть неблагодарным материалом, — наложницами из царского гарема. Царь велел привести из женских покоев дворца сто восемьдесят (по другим данным — все триста) красавиц. Когда эти «новобранцы» собрались в дворцовом зале, стратег приступил к делу: разделил наложниц на два отряда, приказал им облачиться в боевые доспехи, поставил во главе обоих отрядов царских фавориток, а потом стал  учить их пользоваться алебардой и выполнять команды.

— Знаете ли вы, где находится сердце, правая и левая рука и спина? — спросил он своих подчиненных.

- Да, знаем, — отвечали те.

-  В таком случае, когда я приказываю: «Вперед!», идите туда, куда обращено сердце, когда я говорю; «Правая рука!», поворачивайтесь вправо, когда я говорю «Левая рука!», поворачивайтесь влево, когда я говорю «Спина!», идите назад.

Трижды повторив свои разъяснения, Сунь У велел ударить в барабан и скомандовал: «Вперед!», В ответ наложницы только засмеялись, прикрывая рты широкими рукавами своих шелковых халатов.

Сунь У снова объяснил смысл команд и приказал: «Налево!». Вместо того чтобы исполнить приказание, наложницы рассмеялись еще громче.

Сунь У охватил такой гнев, что у него «волосы встали дыбом».

-  Если правила неясны, а приказы непонятны, это вина военачальника, — объявил он.—Но если они ясны, а не исполняются в соответствии с воинским уставом, это вина командиров. Какое же наказание, согласно воинскому уставу, положено
для провинившихся?

-   Отсечение головы! — ответил царский судья, наблюдавший за учениями.
Увидев, что дело приняло дурной оборот, царь поспешил вступиться за своих любимиц.

-    Я уже убедился в том, что мой подданный умеет командовать войском.
Без этих двух наложниц мне, единственному, и еда будет не в радость, Я желаю, чтобы их казнь была отменена!

-    Ваш слуга получил высочайшее повеление быть главнокомандующим, а когда главнокомандующий находится при исполнении обязанностей, он не обязан повиноваться приказам государя! — ответил Сунь У и приказал палачу сделать свое дело.

Потом он назначил командирами отрядов следующих по рангу наложниц, снова выстроил свое войско в боевом порядке и стал отдавать приказания. На сей раз его приказы выполнялись четко и без единого звука. Тогда Сунь У отправил царю донесение: «Теперь войско в полном порядке. Прошу государя лично осмотреть его. Государь может использовать его, как ему заблагорассудится — даже послать хоть в огонь, хоть в воду».

Взбешенный правитель ответил сухо:

-    Командующий может отбыть в свое жилище для отдыха. Я, единственный, не желаю проводить инспекцию.

-    Государь любит только сидеть и разговаривать, а делать дело не желает, — с убийственной прямотой заметил в ответ Сунь У.

Таков единственный сохранившийся — или, лучше сказать, родившийся — в истории анекдот из жизни Сунь У. В какой-то мере он помогает понять,  почему личность самого знаменитого китайского стратега не слишком располагала к разговорам о забавных случаях из его военной карьеры и почему о ней вообще так мало известно.

 К счастью, Хэлюй сумел по достоинству оценить полководческий талант Сунь У и поручил ему возглавить военную кампанию против западного соседа У — могущественного царства Чу. За короткий срок Сунь У сумел одержать решительную победу над чуйскими войсками и даже захватить чуйскую столицу. Он также убил двух бывших военачальников У, перешедших на сторону Чу. Позднее он совершил поход на север и нанес чувствительные поражения войскам царств Ци  и Цзинь, снискав себе репутацию полководца, не имеющего себе равных в целом мире.

На этом сведения о жизни Сунь У обрываются. О его дальнейшей судьбе и смерти ничего не известно. Народная молва восполнила этот пробел: в некоторых средневековых романах говорится о том, что Сунь У, как и подобает истинно возвышенному мужу, оставил службу, раздал пожалованное ему золото  простым людям и навсегда ушел в горы. Легенда красивая, но вряд ли достоверная, Во всяком случае известно, что могилу Сунь У в виде огромного холма в трех верстах от чуйской столицы можно было видеть еще в течение нескольких веков.

В литературных источниках почти нет сведений о ранней истории письменного наследия Сунь У, Правда, ученый-легист Хань Фэй-цзы в III веке до н. э. заявлял, явно впадая в риторическое преувеличение, что «книги Сунь и У хранятся в каждом доме, а состояние войск ухудшается с каждым днем». Полтора века спустя знаменитый историк древности Сыма Цянь отмечал, что «книга Сунь-цзы из 13 глав имеется у многих». Известно также, что несколько знаменитых полководцев древности были большими почитателями Сунь-цзы и применяли его «военные законы» на практике. Тем не менее на протяжении более пяти столетий у главного военного канона Китая не было ни редакторов, ни комментаторов; нет даже ссылок на него в других сочинениях. Причиной тому было, возможно, то обстоятельство, что обладатели сей сокровищницы военной мудрости предпочитали не распространяться о ее содержании. А может быть, на  то  есть и более глубокие причины, относящиеся к области метафизики культуры: на то он и канон, чтобы указывать на некую неизъяснимую, как бы предвосхищающую внешние явления и умственные понятия истину жизни. Надо сказать, что многие важные сочинения в китайской традиции имеют такую ауру «виртуального существования».

Как бы то ни было, некоторые ученые утверждали потом, что нынешний текст «Сунь-цзы» является позднейшей подделкой. Лишь историк I века Бань Гу в библио­графическом разделе своего труда «История династии Ранняя Хань» упоминает о сочинении «Военные законы Сунь-цзы в 82 главах с девятью свитками иллюстраций». Несомненно, такое собрание материалов могло быть лишь плодом творчества нескольких поколений последователей великого стратега.. Известно, что эти материалы включали в себя также записи бесед Сунь У с правителем У, рисунки, изображающие боевое построение войска, и проч. Сунь У приписывается также — впрочем, едва ли обоснованно — авторство одного из математических трактатов древности.

 

В начале III века известный полководец и знаток военного дела Цао Цао (155— 220) написал первый комментарий к книге Сунь У и предложил свою сводную редакцию ее текста, в котором за несколько веков «тайного» существования накопилось немало погрешностей и разночтений. В то время были и другие комментаторы «Сунь-цзы», но их произведения были утеряны. Прошло еще четыре столетия, прежде чем у главного военного канона Китая появился новый толкователь — некий «господин Мэн» (история не сохранила даже его имени). Наконец, с эпохи династии Тан (VII—IX вв.) изучение и комментирование военного канона приняло регулярный характер. При этом комментаторы нового поколения могли только гадать о первоначальном облике книги. Один из них, Ду Му, полагал даже, что именно Цао Цао свел книгу Сунь-цзы к тринадцати главам, исключив из нее большую часть текстов. Мнение Ду Му, как известно теперь, не соответствует действительности, но оно лишний раз показывает, что ученые средневекового Китая не имели никакого представления о ранней текстологической истории военного канона.

С конца I тысячелетия изучение и комментирование книги Сунь-цзы стали быстро продвигаться вперед. Вскоре появились и ее печатные издания. Наибольшей известностью пользуется текст, опубликованный в составе традиционных «семи военных канонов» (первое печатное издание — 1081 г.), и издание «Сунь-цзы с одиннадцатью комментаторами», (Фактически комментаторов в этой книге десять, но к ним по традиции добавляют еще составителя энциклопедии «Тун дянь» Ду Ю, включившего в свой труд и книгу Сунь-цзы.) Другой древнейший список «Сунь-цзы» имеется в энциклопедии X века «Тайпин юйлань», хотя качество этого текста, как и текста, вошедшего в энциклопедию «Тун дянь», значительно уступает Двум изданиям, упомянутым выше. Имеющиеся версии «Сунь-цзы» изобилуют разночтениями. К счастью, подавляющее их большинство носит скорее технический характер и не влияет на понимание текста.

Из позднейших изданий, содержащих подробные редакции «Сунь-цзы», отметим «Семь книг военных канонов с прямыми разъяснениями», которые опубликовал в конце XIV века ученый Лю Инь, и текстологический очерк о «Сунь-цзы» в военной энциклопедии «Описание военного снаряжения», составленной Мао Юаньси, Позднее появились и сводные редакции текста памятника. Большую работу по редактированию текста «Сунь-цзы» проделали также японские ученые. Появившиеся же за последние десятилетия издания «Сунь-цзы» исчисляются десятками, но очень немногие из них имеют научную ценность.

Огромное значение для изучения военных канонов и военной стратегии древнего Китая имеют найденные в 1972 году в местечке Иныцюшань (пров. Шаньдун), в погребении чиновника раннеханьского времени (оно датируется 140 г.  до н. э.) тексты двух военных трактатов: «Военных законов Сунь-цзы» и утерянных еще в древности «Военных законов Сунь Биня». Обе книги, как и было принято в те времена, представляют собой связки бамбуковых планок и серьезно повреждены временем. В трактате Сунь-цзы, например, поддается прочтению не более третьей части его объема. Тем не менее сохранившиеся фрагменты позволяют с уверенностью утверждать, что уже в древности основной корпус книги состоял именно из 13 глав и что существующий текст трактата очень точно, даже на удивление точно, воспроизводит его первоначальный вид, Разумеется, существует и немало расхождений с современным текстом, хотя расхождения эти по большей части не имеют принципиального значения. В том же захоронении были обнаружены еще несколько неизвестных текстов, которые в древности входили в корпус «Военных законов Сунь-цзы». Лучше всего среди них сохранились записи бесед Сунь У с правителем У, но они большей частью касаются взглядов Сунь-цзы на государственное управление.

 

Надо признать, однако, что тексты из погребения в Иньцюшань, проливая важный свет на обстоятельства жизни Сунь У и содержание приписываемого ему трактата, мало помогают прояснению ранней истории военного канона Китая. Ряд признаков указывает на то, что они были записаны сравнительно поздно — спустя примерно двести лет после смерти Сунь У. Можно усмотреть анахронизмы и в традиционном тексте памятника — это касается, например, масштабов военных кампаний, продолжительности осады крепостей и проч. В то же время некоторые косвенные свидетельства позволяют предположить, что вновь найденные тексты были составлены не позднее второй четверти V века до н. э.

Таким образом, в современной литературе существуют три точки зрения по вопросу о времени происхождения трактата "Сунь-цзы». Согласно одной из них, книгу следует датировать рубежом VI—V веков до н. э. Согласно другой точке зрения, трактат сложился в основном во второй половине V века до н. э. Однако большинство современных исследователей склоняется к мнению, что нынешний текст «Сунь-цзы» появился в первой половине или даже в середине IV века до н. э. Это не означает, конечно, что его основные положения не могут восходить непосредственно к самому Сунь У. Наконец, не нужно забывать, что сам Сунь У имел за плечами многовековую традицию военного искусства, и основные принципы его стратегии тесно связаны с мировоззренческими основами китайской цивилизации.

Новый перевод «Военных законов Сунь-цзы» сделан с учетом редакции текста, осуществленной современными китайскими исследователями, а также ханьского списка памятника. Однако переводчик счел возможным не посвящать читателя во все детали этой работы и ограничиться указанием на важнейшие разночтения и спорные вопросы интерпретации текста. В ряде мест приведены дополнительные материалы, расширяющие наши знания о взглядах Сунь-цзы на военное искусство. Вместе с текстом памятника в этом издании впервые приводятся и пространные выдержки из традиционных «десяти комментариев» к нему. Таким образом читатель может составить представление о восприятии «Сунь-цзы» в кругах образованной элиты старого Китая и о месте, которое этот военный канон занимал в истории китайской мысли и культуры. Как уже говорилось, первым в ряду классических комментаторов «Сунь-цзы» стоит Цао Цао, мнения которого, выраженные в лаконичных, но тщательно продуманных фразах, приобрели статус образцовых и оказали решающее влияние на формирование всей комментаторской традиции. Хронологически вторым после Цао Цао комментатором был ученый из южнокитайского царства Лян (VI в,), известный под именем «господин Мэн». Современниками династии Тан (VII—К вв.) были следующие комментаторы:

Ли Цюанъ (середина VIII в.), известный знаток военного дела, автор нескольких сочинений по вопросам военной стратегии и тактики. Ли Цюанъ увлекался даосскими тайнами бессмертия и в конце концов оставил мир людей ради отшельнической жизни в горах.

 

Ду Му (803—852) больше прославился как лирический поэт, что не мешало ему живо интересоваться военной историей. Смысл учения Сунь-цзы он резюмировал в следующих словах: «Претворяй человечность и справедливость, но применяй без стеснения хитрость и сметку».

 

Чэнъ Хао был младшим современником Ду Му и решился составить свой комментарий к «Сунь-цзы» потому, что счел пояснения Цао Цао слишком краткими и туманными. Он часто, но не всегда обоснованно критикует мнения Ду Му.

Последний и наименее влиятельный из танских комментаторов — малоизвестный ученый Цзя Линь.

 К эпохе династии Сун (X—XIII вв.) относятся комментарии следующих авторов:

Мэй Яочэня (1002—1060), который был, подобно Ду Му, знаменитым поэтом; Ван Си, отличающегося особенной оригинальностью суждений.

Хэ Янъси, или «господина Хэ».

Чжан Юя. Комментарии последнего в большинстве случаев разъясняют и развивают суждения самого авторитетного толкователя Сунь-цзы — Цао Цао.

Поскольку мнения комментаторов часто совпадают и нередко весьма многословны, они приводятся выборочно, причем критерии их отбора не всегда одинаковы: в одних случаях они призваны дать представление об общепринятом взгляде, в других, напротив, указывают на те или иные оригинальные трактовки традиционных понятий и тем. Приводятся и отдельные суждения ученых минской эпохи, живших в XVI веке: Хэ Шоуфа, Ван Янмина, Чжан Цзюйчжэна. Всего же к настоящему времени в Китае существует более двухсот комментариев к «Сунь-цзы».

В эпоху Средневековья военный канон Сунь-цзы был переведен на тангутский и маньчжурский языки. Он также приобрел большую популярность в Корее и особенно в Японии, где ему посвятили подробные комментарии целый ряд известных ученых и государственных деятелей. Интересно, что «Сунь-цзы» очень рано стал известен в Европе, еще в 1772 году появился французский перевод трактата, выполненный миссионером-иезуитом Амио. Эту книгу, кстати сказать, внимательно изучал Наполеон. Правда, в эпоху колониальных захватов неоспоримое военное превосходство Запада не способствовало изучению китайской военной доктрины европейцами. Лишь в 1905 году в Токио вышел первый, основанный на японских источниках и очень несовершенный английский перевод трактата «Сунь-цзы», принадлежавший Э. Калтропу. Спустя пять лет вышел в свет еще один английский — на сей раз вполне добротный— перевод Л. Джайлса, который стал на несколько десятилетий образцовым. Только после того как в Китае победили коммунисты, с успехом применявшие на практике максимы древнекитайского стратега, интерес к «Сунь-цзы» на Западе резко возрос. Находка ханьского списка книги и широкое применение идей Сунь-цзы в практике современного менеджмента в Китае, Корее и Японии еще больше подстегнули этот интерес. Последнее десятилетие ознаменовалось появлением целого ряда английских и французских переводов трактата. Один из новейших французских переводов, принадлежащий Ж. Леви, содержит выдержки из традиционных комментариев к «Сунь-цзы» и других классических текстов по вопросам стратегии.

В 1950 году был опубликован русский перевод «Сунь-цзы», выполненный академиком Н, И. Конрадом. Перевод Н. И. Конрада снабжен подробными разъяснениями, в которых, однако, недостаточно внимания уделяется ключевым понятиям и принципам стратегической теории Сунь-цзы.

 

Волшебная лисица: Война - двигатель прогресса.

 

Scientia est potentia [сциэнциа эст потэнциа] знание — сила

Тем кто будет восхищаться ... не сильно радуйтесь, ибо воевать сложно.

Тем кто будет разочарован ... не сильно печальтесь, ибо счастье в неведении.

Тем кто использует эти знания в повседневной жизни ... да хранят их боги !!!

 

Волшебная лисица: Помещая строки на пергаменте одного из величайших произведений этой цивилизации, повинуясь указаниям Интуиции, исполняю предначертанное.

Назад    Начало    Далее

Сайт создан в системе uCoz